В мире автомобилестроения, где альянсы меняются быстрее, чем шины на раллийной трассе, Nissan решил передать бразды правления своим южноафриканским активам китайскому новичку Chery. 23 января компания объявила о продаже производственных мощностей в Рослине — легендарного завода, который вот уже десятилетия куёт машины для африканского континента. Ирония судьбы: пока Nissan уходит из цехов, обещая клиентам, что всё останется по-старому, Chery обещает тем же рабочим — что и они никуда не денутся. Звучит как идеальный развод без обид, правда?
Давайте на минуту вернёмся в прошлое, чтобы понять, почему этот шаг не выглядит как внезапный каприз. Завод Nissan в Рослине, расположенный недалеко от Претории, — это не просто сборочная линия, а кусочек истории. Он открылся в 1961 году, когда южноафриканский рынок жаждал надёжных машин для бескрайних саванн и пыльных дорог. В те времена Nissan (тогда ещё Datsun) начал с простых моделей, но со временем Рослин стал ключевым хабом для производства пикапов и внедорожников. Здесь собирали хиты вроде Navara и Qashqai, которые покоряли не только Африку, но и экспортировались в Европу и Ближний Восток. К пику своей славы в 2000-х завод выпускал до 300 тысяч автомобилей в год, становясь одним из крупнейших в регионе. Но, как и многие европейские и японские гиганты, Nissan столкнулся с вызовами: падение спроса на бензиновые модели, рост конкуренции от китайских брендов и глобальные цепочки поставок, которые после пандемии стали хрупкими, как старая рессора.
Почему Nissan уходит, а Chery врывается?
Ответственность за африканский бизнес Nissan, Жорди Вила, в своём заявлении не стал ходить вокруг да около: "История Nissan в ЮАР длинна и полна гордости, но низкая загрузка завода и неопределённость рынка вынудили нас искать лучшее решение". И вот оно — продажа земли, зданий и всего оборудования, включая соседний прессплант, Chery South Africa. Сделка должна закрыться к середине 2026 года, при условии одобрения регуляторов. Большинство из 1200 сотрудников (по последним данным на 2023 год) получат предложения от нового хозяина на тех же условиях — зарплата, льготы, всё как было. Это не просто жест доброй воли: в ЮАР, где безработица среди квалифицированных рабочих бьёт рекорды, такой подход помогает избежать забастовок и негативного пиара.
A Chery, тем временем, играет роль амбициозного новобранца. Этот китайский производитель, основанный в 1997 году, уже давно вышел за пределы Поднебесной, продавая свои кроссоверы и седаны по всему миру. В Африке Chery видит золотую жилу: растущий средний класс, жажда доступных SUV и слабая конкуренция от локальных игроков. Приобретение Рослина позволит им не только производить свои модели вроде Tiggo на месте, но и, возможно, собирать для экспорта. Иронично, что завод, который когда-то был символом японской надёжности, теперь станет плацдармом для китайской экспансии. А Nissan? Они не сдаются: компания обещает продолжать поставлять машины в ЮАР, включая запуск новых моделей в 2026 финансовом году — Tecton, Patrol и другие. Клиенты не заметят разницы, кроме, пожалуй, этикеток на запчастях.
Что это значит для африканского автопрома?
Эта сделка — часть большего тренда. Китайские бренды вроде Chery, Great Wall и BYD активно скупают активы на континенте, где европейцы и японцы сокращают присутствие. Вспомним, как Ford закрыл свой завод в ЮАР в 2013-м, а Volkswagen переориентировался на премиум. Nissan, с долей рынка около 5% в ЮАР (по данным 2023 года от Naamsa), просто адаптируется: фокус на прибыльные регионы, меньше производства на местах. Для сотрудников это шанс на стабильность, для дилеров — новые поставки, а для потребителей — больше выбора по цене. Но лёгкая ирония в том, что пока одни уходят, другие приходят с обещаниями "лучшего будущего". В Рослине, где конвейеры гудели под Nissan десятилетиями, скоро зазвучит китайский акцент — и кто знает, может, это сделает африканские дороги ещё интереснее.
В общем, автопром не стоит на месте. Пока Nissan перестраивается, Chery газует вперёд. А мы, автолюбители, ждём, какие модели родятся в этих стенах. Ведь в конце концов, главное — чтобы машина ехала, а не чья эмблема на капоте.